кать в священной пыли, где герцог
Бульонский и Танкред еще бились{3}, медленно отступая; так разрубленный конь
все еще мчался сквозь толпы врагов нашего кроткого Господа, все еще несомый..
Играет, но играет нарочито.
В
результате ни у кого в мыслях нет, что он только играет...
Вторглись в
казачий
исконный быт врагами, жизнь дедову, обычную, вывернули наизнанку,
как
порожний карман. Был Петро по ту сторону фронта, в..
Хранение документов Экономичное уничтожение и хранение документов. Фирма обеспечивает высочайшее качество всех выполняемых работ. www.a-centr.ru
... До тех пор, пока
восемь лет тому назад двери дома не закрылись, и господин Эдгар Видерхольд
не перенес свое убежище в Эдгархафен.
Так называлось маленькое местечко, где была расположена ферма
Видерхольда; оно находилось на берегу реки, на расстоянии двух часов вниз по
течению. Да, с тех пор его дом был заперт для легиона, но не его сердце.
Каждая легионерская джонка, которая проезжала мимо, причаливала к
Эдгархафену, и управляющий передавал офицерам и солдатам две корзины вина. К
этому дару всегда прилагалась визитная карточка старика: "Господин Эдгар
Видерхольд очень сожалеет, то не может на этот раз у себя принять господ
офицеров. Он просит соблаговолить принять прилагаемый дар, и сам пьет за
здоровье легиона".
Когда я попал к нему, то оказалось, что я был первый немец, с которым
он заговорил после большого промежутка лет. О, видеть-то он видел многих
немцев на реке. Я уверен, что старик прячется где-нибудь за занавесями и
подсматривает оттуда каждый раз, когда мимо его дома проплывает джонка с
легионерами. Но со мной он говорил опять по-немецки. Я думаю, что только
поэтому он и старается удержать меня как можно дольше и придумывает всегда
что-нибудь новое, чтобы отсрочить день моего отъезда.
Никто не знает, сколько ему, собственно, лет. Если тропики не убивают
человека в юном возрасте, то он живет бесконечно долго. Он становится
выносливым и крепким, его кожа превращается в желтый панцирь, который как бы
защищает его от всяких болезней. Так было и с Эдгаром Видерхольдом. Быть
может, ему было восемьдесят лет или даже девяносто, но он каждый день с
шести часов утра сидел в седле. Волосы на голове его были совершенно седые,
но длинная, острая бородка сохранила желтовато-серый цвет. Его лицо было
длинное и узкое, руки также были длинные и узкие, и на всех пальцах были
большие желтые ногти...