1



     Высокий худощавый человек в желтом макинтоше свернул на Лексингтон-авеню и смешался с прохожими. Он шел довольно быстро, хотя и не так поспешно, как другие пешеходы, спасавшиеся он холода. Шел с высоко поднятой головой, занятый собственными мыслями, и казалось, не заметил, как на него кто-то наскочил. Наконец-то покинув чистилище, в котором его так долго держали, он направлялся домой, чтобы сказать Мэри: все позади, их ждет прекрасное будущее, ни облачка на горизонте. И представил себе, как озарится ее лицо. На углу 59-й улицы желтый светофор переключился на красный, и человек остановился посреди нетерпеливой толпы. В нескольких футах поодаль возле большой кружки стоял Санта-Клаус из Армии Спасения. Человек нащупал в кармане несколько монеток и бросил в кружку - на счастье. И в это мгновение кто-то ткнул его в спину. Удар был жалящий, сотрясший все тело. Наверное, какой-нибудь забулдыга, принявший по случаю праздника, вздумал заявить о своем дружеском к нему расположении. Или Брюс Бойд. Брюс никогда не мог рассчитать свою силу и еще не отделался от мальчишеской привычки мучить его. Хотя Брюса человек не видел больше года. Он хотел обернуться и взглянуть на обидчика, но тут колени его начали подкашиваться. Тело медленно оседало на тротуар, причем он видел это как бы со стороны. Затем почувствовал в спине острое, все шире расползающееся жжение. Дыхание перехватило. Перед глазами поплыли туфли, ботинки, сапожки, словно живущие собственной жизнью. Немела щека на обледеневшем асфальте. Он знал, что не должен здесь лежать. Решил позвать на помощь, открыл рот, и... на подтаявший снег хлынул горячий красный поток. Оцепенев от потрясения, он провожал взглядом дымящийся ручеек, потекший в сточную канаву. Боль нарастала, но это пустяки, у него ведь добрые вести. Он свободен. Он скажет Мэри, что совсем освободился. И прикрыл глаза, ощутив резь от нестерпимой небесной белизны. Подмораживало, но ему уже было все равно.




2



     Кэрол Робертс услышала, как открылась и закрылась дверь приемной, вошли мужчины, и даже не взглянув на них, нутром почуяла, кто они такие. Их было двое. Первому лет сорок пять. Здоровенный "папочка", более шести футов ростом, сплошные мускулы. Массивная голова, глубоко посаженные голубовато-серые глаза и жестко очерченные губы. Второй помоложе, с нежными чертами лица. Глаза карие, взгляд живой. Вроде совсем разные мужики, а все же, как показалось Кэрол, могли бы быть однояйцовыми близнецами. Конечно, полицейские, подсказало чутье.
     Мужчины направились прямо к ее столу, и она почувствовала, как под мышками побежали капельки пота, - тут никакой дезодорант не спасет. Мысли лихорадочно проносились в голове: чего они явились, какую оплошность она допустила?
     Чик? Господи, он уже полгода не попадал в передряги.

Страницы: (121) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Вот это действительно святые слова". Выходит, писанием-то и утер ему орган носа, так что покорился Степка и чуть свет уехал к дяде Артамону, который на фабрике отставным вахтером служил.
     И вот, как говорится, картина жизни с полета: тут, например, фабрика вертится в полном дыму, и где-нибудь на африканской границе невозможные скалы гор, и происходит ужасное сражение, а мы в своем лесу ничего не видим, бабы без мужиков как телухи ревут, и притом мороз.
     В течение времени бондарева сноха от мужа Егора получила с фронта письмо, что-де произведен в герои первой степени с Георгием и в скорости жди меня обратно. Тут баба, конечно, обрадовалась и надела чистые чулки. Перед вечером на Николу вышли мы с папашей - глядь, катит на розвальнях Егорка бондарев, рукой машет и какие-то слова говорит, а какие - не слыхать, только пар из роту клубками в виду холодного мороза.
     Я, конечно, очень волнуюсь поглядеть героя, но папаша мне говорит: "Надо повзгодить, покуда он там с своей бабой произведет смычку". И только он это сказал - егорова баба к нам сама ввалилась. Глаза белые, страшные, руки трясутся, и говорит темным голосом: "Помогите мне, ради Христа, с Егором управиться". Ну, думаем, должно быть, исколотил, - надо вступиться за женское существо. Сполоснули руки, пошли.
     Входим, глядим - самовар кипит, на лавке постель изделана, все даже очень подобно, и сам Егор у сундука тихо стоит. Да только как стоит: к сундуку прислонен в роде какой куль овса, и голова у него - наровнях с сундуком, а ног ни звания не осталось, под самый под живот срезаны.
     Обомлели мы - стоим безо всяких последствий. Спустя Егор засмеялся нехорошо - так что у меня даже зубы заныли - и говорит нам: "Что? Хорош герой первой степени? Нагляделись? Ну, так теперь на бабу меня кладите при вашей помощи". И, значит, легла его баба на постель, а мы Егора с полу подняли и уложили следующим образом. После чего ушли, я дверь захлопнул и палец себе вот этот вот прищемил, но даже никакой примерной боли не чую: иду - и все в глазах воображение Егора у сундука...

Замятин Евгений Иванович   
«Слово предоставляется товарищу Чурыгину»