- Мы следили за вами с тех пор, как вы перелезли через стену.
     Но это не успокоило Льва Пастернака.
     - Тогда вы должны были остановить меня раньше. А если бы я был смертник с грузом взрывчатки? Завтра ровно в восемь утра я проведу собрание со всем личным составом. Собаки усыплены, пусть кто-нибудь займется ими.
     Пастернак гордился тем, что он самый лучший специалист по безопасности в мире. Во время шестидневной израильской войны он был летчиком, а после стал агентом Моссада, одной из пяти секретных служб Израиля.
     Он никогда не забывал того утра, когда полковник вызвал его к себе в кабинет.
     - Лев, кое-кто просит тебя у нас взаймы на пару недель.
     - Надеюсь, это блондинка, - пошутил Лев.
     - Это Марин Гроза.
     У Моссада имелось полное досье на этого румынского диссидента. Гроза был лидером народного румынского движения, ставившего перед собой цель свержения Александру Ионеску. Перед самым переворотом Грозу предал один из его помощников. Двадцать его сподвижников были казнены, а сам Гроза еле спасся, убежав за границу. Франция предоставила ему политическое убежище. Ионеску назвал Марина Грозу предателем своей родины и установил вознаграждение за его голову. С тех пор было совершено несколько неудачных попыток убить его, но во время последнего нападения Гроза был ранен.
     - Что ему от меня надо? - спросил Пастернак. - Французское правительство обеспечивает его безопасность.
     - Этого недостаточно. Ему нужен человек, который мог бы гарантировать ему стопроцентную безопасность. Он обратился к нам. Я порекомендовал ему тебя.
     - Значит, мне надо ехать во Францию?
     - Это займет всего несколько недель.
     - Я не хочу...
     - Лев, речь идет о важной персоне. У нас есть информация, что он пользуется достаточной поддержкой в стране, чтобы свергнуть Ионеску. Когда придет время, он начнет действовать. До этого мы должны оберегать его.
     Лев Пастернак задумался.
     - Значит, всего пару недель?
     - Конечно.

     Полковник ошибся во времени, но все остальное, что он говорил о Марине Грозе, было правдой. Это был худощавый человек хрупкого телосложения с аскетическим лицом, которое никогда не покидало печальное выражение. У него был орлиный нос, волевой подбородок и широкий лоб. Он был совершенно седой. Когда он говорил, его черные глаза страстно блестели.

Страницы: (219) :  <<  ... 234567891011121314151617 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Большая, прекрасная, с длинными черными волосами землемерова голова нелепо болталась - чужая мушиным ножкам голова - с трудом нес чужую голову. Мужики сзади гоготали - знал землемер: все над теми же его бабьими полусапожками на высоких каблуках - и сам смеялся все пуще.
     Лизавета Петровна была еще у себя, наверху. Землемер один, в угловой бильярдной, укладывал чемодан. Значит, опять - Москва, протабаченная пустая комната, и, быть может,- уж никогда больше в жизни...
     Показалось: потукивание легких шагов в гостиной. Выбежал: никого, пусто. И только где-то легонько в венцах дубовых стен или в красного дерева креслах - поскребывал шашель. Вспомнил, как-то раз бухнулся с размаху в кресло, а ножка-то - кряк вместо дерева - внутри уж труха, дым. Нянька Авдевна выметала, ворчала под нос:
     - У нас все чуть лепито, а ты эка, батюшка бякнулся как.
     "Все - чуть лепито,- думал землемер,- чуть потяжелее, чем сон. Дохнуть - и нету. И не надо дышать не надо говорить, называть вслух: пусть - сон..."
     После обеда сидели с Лизаветой Петровной на балконе - последний раз. Тени от лип быстро длиннели, налегали все тяжелей. Под полом начали точить свои ножички три-четыре сверчка. Всё острей ножички, и в виске бьется все чаще.
     - Полем проходил - хлеб-то уже в одоньях ст-стоит...- будто бы про хлеб землемер, но Лизавета Петровна - слышала про что.
     - Да, вот и конец лету...- Помолчала.- Так вы это окончательно решили: завтра?
     - О-к-к-кончательно. Да оно, может, и лучше так-то.
     - Вы так хорошо знаете, что лучше? - и где-то еще ближе от Лизаветы Петровны, еще чаще заточили сверчки.
     Землемер усмехнулся:
     - Вернее знаю, что хуже. Вот я нынче с астролябией ходил-ходил, жарища, и про к-к-квас думал: ничего нет на свете лучше квасу...

Замятин Евгений Иванович   
«Землемер»